Российские бренды глазами волшебника

Ситуация в российской швейной индустрии, развитие отечественных брендов модной одежды, их представление на торговых площадках, конкуренция с китайскими и турецкими поставщиками, последствия ухода известных мировых торговых марок с нашего рыка, жизнеспособность отечественного офлайн-ритейла – все это сегодня представляет большой профессиональный интерес, требующий глубокого погружения в тему. Поэтому, совершенно закономерно обращение за экспертными комментариями к знатокам отечественной фэшен-индустрии, большой авторитет среди которых приобрел Александр Перемятов – президент компании Magic Group, международный эксперт в сфере концептологии ритейла и антикризисного управления коммерческой недвижимостью, автор идеи маневренного заполнения пустующих торговых пространств собственным ритейлом, действующий эксперт Российского Совета Торговых Центров и создатель универмагов российских дизайнеров «Йармарка» и Slava Concept. Он обладает многочисленными высокими регалиями, являясь консультантом по развитию ведущих бизнесменов России, членом-корреспондентом Международной Академии Менеджмента, экспертом изданий Forbes, «PБК», «Известия», «Эксперт», New Retail, CRE, «РИА Новости» и абсолютным победителем национальной премии «Менеджер года – 2019».

Именно с ним многие животрепещущие вопросы отрасли и положение российских брендов в мире моды обсудил в ходе интереснейшей беседы генеральный директор компании «Смарт-Т» Андрей Макачев.

   
Андрей Макачёв, генеральный директор компании «Смарт-Т» и Александр Перемятов, вице-президент Российского совета торговых центров

А. М.: Александр, наш разговор я хотел бы сфокусировать на теме «Индустрия моды» и вначале прошу Вас рассказать о Вашем бизнес-проекте Slava Concept. Как он возник, почему именно «Слава», есть ли в этом названии какая-то связь с нашим знаменитым дизайнером Славой Зайцевым, и как этот проект сейчас развивается?

А. П.: Появление подобного проекта напрашивалось на российском рынке давно. Я этим стал заниматься с 2015 года. Проект родился в рамках работы нашей компании с торговой недвижимостью, с плотного взаимодействия и разработки различных бизнес-проектов именно с торговыми центрами. Как раз тогда родилась идея агрегации российских брендов одежды. В то время этот вопрос был совсем непопулярен, случился первый санкционный кризис, но из-за него стали освобождаться площади в торговых центрах, и мы за эту тему взялись со всем присущим нам энтузиазмом. Первый наш бренд назывался «Йармарка» – это некая игра и отсылка к традиционному российскому способу торговли в виде проведения ярмарок, но с оттенком модности. Параллельно создавались два проекта – один, связанный с классическими ярмарками, обычно приуроченными к праздникам - к Новому году, 8 марта, и второй – это именно магазины, объединяющие на своей площади разные бренды дизайнеров, позиционирующих себя российскими производителями. Тогда на всю страну, может быть, таких брендов было около 50-ти - активных, тех кто развивался. Вот, собственно, для них мы и создали этот проект. А проект Slava Concept появился в 2019 году, когда мы договорились о выходе на китайский рынок и выводе российских брендов за рубеж. И слово «Ярмарка» просто не подходило по его фонетическим свойствам, поэтому в результате короткого мозгового штурма родилось такое замечательное название, как Slava Concept, которое не имеет никакого отношения к нашему великому мэтру моды. В это название заложено много смыслов. Во-первых, это отсылка к имени - и мужскому, и женскому, имеющему прямое отношение к России. Во-вторых, в древней Руси было такое замечательное слово, как «славутность», которым одновременно характеризовалась и мудрая и красивая женщина. Это слово очень емкое и легко воспринимается и воспроизводится иностранцами, оно им понятно.

А. М.: Да, когда они слышат наше слово «здоровье», для них это невозможное слово, а «Слава» -, наверное, действительно для их восприятия достаточно простое.

Скажите, а какова площадь торговых мест, которые вы сейчас предлагаете российским дизайнерам для размещения? Растет она или нет, какая наблюдается динамика?

А. П.: Фактически чуть больше, чем за год мы освоили около девяти тысяч квадратных метров, которые занимают наши универмаги в разных городах – это московский регион и Санкт-Петербург, Самара, Саратов, Тула, Воронеж, Пермь. Сейчас таких площадок у нас десять - десять наших универмагов. На сегодняшний момент мы являемся пионерами этой отрасли, мы единственная федеральная сеть в России, которая растет и развивается, активно занимает площади, в том числе и ушедших брендов, таких как ZARA, Bershka, H&M.

А. М.: У вас есть планы по увеличению площадей?

А. П.: Конечно, мы сейчас активно фокусируемся на работе с различными российскими регионами, работаем на федеральном уровне. Первый проект мы завершили с Приморским краем по популяризации приморских брендов на территории Центральной России. Основная проблема, связанная с нашей географией, – это логистика. Те бренды, которые популярны во Владивостоке, до основного рынка, где живет больше 120 миллионов человек (именно Центральной России и Урала), просто не доходят. И благодаря нашему проекту у регионов появляется уникальная возможность: бренду, который популярен в твоем регионе, дается импульс известности в других городах. Мы сейчас тоже трансформируется. Мы стремимся быть не только компанией, которая занимается офлайном, а компанией, строящей целую экосистему вокруг российской модной индустрии - это и франчайзинг, и онлайн, и консалтинг, и образование, мы сейчас активно тестируем маркетплейс.

А. М.: Вы рассчитываете, что доля маркетплейса, онлайн-продаж будет расти?

А. П.: Я считаю, что в долгосрочной перспективе, конечно, эта доля будет расти. Однако в среднесрочном и особенно в краткосрочном периоде ситуация будет складываться сообразно действительности. Совсем молодой и неопытный еще рынок, связанный с таким понятием, как потребительский патриотизм, требует того, чтобы изделия всех наших молодых брендов покупатели трогали и видели живьем. Конечно, в ближайшее время для наших дизайнеров будут актуальны традиционные продажи через реальные магазины, что поможет им стать популярными. Поэтому мы делаем ставку на различные выставки, офлайн-магазины, собственную розницу, на присутствие в универмагах - все это, конечно же, для раскрутки брендов обязательно.

А. М.: Какое Ваше видение перспектив сосуществования онлайна и офлайна? Например, представленность брендов в торговых центрах. Не будет ли онлайн побеждать, а офлайн постепенно отмирать, или все-таки офлайн – это необходимая составляющая в продвижении брендов и в завоевании сердец наших дам, которые в моду погружены?

А. П.: Хороший вопрос, я люблю рассуждать на эту тему. Есть несколько факторов. Первый: если мы говорим о конкретно нашей стране, то важнейший момент – это те климатические условия, которые свойственны нашей территории. У нас банально холодно зимой и нам нужны места социализации. В данном случае в качестве таких мест выступают как раз торговые центры, которые способны обеспечить живучесть офлайн-торговли. ТЦ - это теперь не просто место, куда люди приходят что-то купить, там они общаются, проводят свое свободное время, посещают кинотеатры, рестораны, детские клубы. Сегодня торговые центры полностью трансформировались, поменяв свое социальное назначение.

В Москве есть очень популярная сеть торговых центров ADG. ADG - компания, которая выкупила московские кинотеатры и делает районные торговые центры «Местом встречи». В эту сеть входят кинотеатры «Ангара», «Будапешт», «Витязь», «Высота», «Звездный» и другие. Концепция была разработана на основе того, что для наших детей торговые центры – это место, где они растут. Они там встречаются, назначают свидания, фотографируют, снимают свои короткие видео для разных соцсетей. Естественно, они вырастают и продолжают следовать этой модели проведения времени в торговом центре. Если брать лето, конечно, общественные уличные и парковые пространства, особенно в Москве, начинают очень сильно конкурировать с торговыми центрами за проведение досуга. Но, опять же, есть климат, и от него никуда не денешься. Зимой торговые центры, безусловно, являются местом наиболее комфортной социализации.

Отвечая на вопрос «Умрет ли офлайн или какова будет его доля?», отметим второй момент – это становление культуры потребления продукции. Если мы говорим о российской модной индустрии - новом рынке, ей обязательно нужно пройти стадию офлайн-адаптации, но это не отменяет онлайна. Электронная торговля конечному потребителю обеспечивает удобство, скорость, логистическую доступность того или иного изделия отдельно взятого дизайнера. Поэтому офлайн плюс онлайн - это точно совместная история.

А. М.: А как идет продвижение наших брендов за рубежом? Вы говорили о том, что даже придумали название Slava Concept для того, чтобы было легче их продвигать в Китае. Насколько все это проходит успешно?

А. П.: Как мы знаем, пандемия внесла свои определенные коррективы и затормозила многие процессы, поэтому эта тема сейчас нами активно реанимируется как в странах СНГ, так и в дружеском поясе – в Китае и странах Арабского мира. Пока говорить о какой-то успешности трудно, потому что для нас конкуренция по смыслам будет за рубежом непростой задачей, в конкуренции по цене мы, конечно же, сейчас проигрываем китайским и турецким производителям. Поэтому здесь мы будем соревноваться в дизайне, качестве и добавочных смыслах, то есть мы будем делать ставку на визуальный эстетический ряд, который, собственно, наши изделия будут нести.

А. М.: Когда бренд захватывает сердце, потребителю уже не важно, по большому счету, сколько стоит изделие, он не так пристально смотрит на цену и готов платить соразмерно своим возможностям. Видимо, за рубежом можно конкурировать силой, популярностью бренда, полученными у нас в стране?

А. П.: Да, в том числе.

А. М.: Еще хотелось бы поговорить о динамике рынка. Вы говорите, что ваши площади – это девять тысяч квадратных метров. А наблюдаете ли Вы рост выручки на этих площадях, что растет у вас быстрее – площади, которые вы наращиваете, или доход? Здесь ведь важно, чтобы прибыль росла опережающими темпами?

А. П.: В тех магазинах, которые мы уже можем сравнить по данным за январь прошлого и этого года, мы видим значительный финансовый прирост, опережающий рынок в целом. У нас прирост в конкретных магазинах достигает 50 %. Если говорить в среднем по рынку, то это где-то 10-15 %, а у нас – все 50. Но справедливости ради надо сказать, что мы ворвались в высшую лигу российского ритейла на фоне низкой отсчетной базы. Чтобы было понятно: мы слишком плохо отторговали прошлый год, показатели были низкими, что и позволило нам расти такими опережающими темпами.

А. М.: В любом случае, 50 % - это очень хороший показатель. Я, со своей стороны, могу привести такие данные (недавно опубликован отчет Ассоциации текстильщиков России) о том, что в 2023 году объем производства одежды в России вырос на 37 %, и оглашаются такие цифры: в 2022 году объем этого производства составил 238 миллиардов рублей, а в 2023 году - 326 миллиардов рублей.

А. П.: Но это, опять же, эффект низкой базы.

А. М.: Весь рынок одежды у нас оценивается в сумму один триллион рублей, из которого 70 % - это импорт, а 30 % - российское производство. Причем растет рынок, но доля российского производства остается прежней как в 2022 году, так и в 2023-м.

А. П.: Мы сейчас часто используем такое понятие, как технологический суверенитет и, конечно, стоит задача повышать российскую часть производства, но нам для этого нужны специальные условия.

А. М.: Я хотел бы с Вами поговорить о факторах роста. У всех на слуху такой очевидный фактор, как уход западных брендов, импортозамещение. Но если подумать, то насколько это все-таки значимое обстоятельство? Ушли ZARA, H&M, но, условно говоря, польские, турецкие и китайские производители, возможно, остаются на рынке. Они доминируют по ценам. Может быть, они представлены не в крупных торговых центрах, а на рынках, даже крупных, таких, как «Садовод», где бесконечные ряды и можно найти все, что только пожелаешь. Там фурами продают. Вот ушли крупные бренды, но можно ли конкурировать с этими турецкими и китайскими поставщиками?

А. П.: Да нет, конечно же. Мы не можем конкурировать ни с турецкими, ни с китайскими производителями. И вот, в частности, почему: еще наши великие соотечественники такие, как Менделеев и Витте много писали про протекционизм в таможенной политике. Без этого, увы, мы никуда не денемся. Нужны меры государственной поддержки, я тоже так считаю, но вопрос этот трудный, потому что меры торгового протекционизма сейчас, к сожалению, нужно принимать в отношении дружественных стран, что может вызвать ответную реакцию, например, в отношение наших энергоносителей, где объем торговли значительно превышает рынок того же легпрома. Без этих мер, однако, мы не сможем конкурировать.

А. М.: Я выскажу такое свое мнение: значительная доля поступающей к нам дешевой продукции проходит через серый импорт без уплаты НДС и пошлин. И возникает вопрос: почему государство не наводит здесь, в этой области порядок, чтобы исключить незаконные каналы поставок, которые действуют не только на территории Киргизии и Узбекистана, но, в том числе и массово в России? Почему это не исключено из экономической практики? Меня это удивляет.

А. П.: Если решать эту проблему кардинальным образом, тогда слишком много проектов придется закрыть одновременно, начиная с очень крупных маркетплейсов, заканчивая гигантскими торговыми офлайн-площадками. Я думаю, что такая цель все-таки стоит у государства, но важно, чтобы необходимые меры принимались не только быстрее, но и осмотрительнее.

А. М.: Хотелось бы, чтобы бизнес-сообщество каким-то образом выражало свое желание, и правительство сформулировало волю устранять все эти нежелательные явления. И бюджет будет пополняться, и будет обеспечена поддержка бизнеса. Даже не надо вводить заградительные пошлины, достаточно заставить всех импортеров платить НДС и пошлины, которые сейчас существуют.

Известен такой ваш лозунг «Носи российское!» - хештег, нечто такое мотивирующее. Насколько значим этот призыв, как Вы считаете? Насколько он может быть поддержан со стороны разных категорий покупателей?

А. П.: Я считаю, что этот посыл «Носи российское!» - основа потребительского воспитания, основа культурного воспитания страны, когда это не просто лозунг, а приоритетный сценарий потребления. То есть ты приходишь в магазин с однозначным желанием купить именно что-то свое. И ты понимаешь, что таким своим действием ты поддерживаешь и свою экономику, и предпринимателей, энтузиастов, производства, развиваешь все вокруг. Путешествуя по Китаю, я всегда поражался тому, что ни на одном виде транспорта никогда не видно некитайского контента. То есть, летишь ты на самолете – тебе показывают китайский фильм, едешь в поезде – тебе тоже демонстрируется какой-то китайский визуальный ряд. К сожалению, мы только последнее время стали задумываться о нечто подобном.

А. М.: Да, в той мере, в которой хотелось бы, у нас этого пока нет. Желательно увидеть меры правительственной поддержки, проведение культурной производственной и потребительской политики, воспитание позитивного отношения к российской продукции.

А. П.: Я считаю, что это вообще основа основ. Как делал Советский Союз? Возьмем тот же самый фильм «Девчата»: надо женщин отправить в тяжелые условия для того, чтобы поднимать экономику, стройку – снимался отличный фильм, популяризировались герои, тем самым решалась буквально глобальная воспитательная задача. Вспомните единодушный порыв населения! У нас сейчас все жалуются на нехватку кадров в швейной отрасли. Ну, снимите фильм, снимите сериал. Я, например, все эти вещи максимально, насколько могу, лоббирую. Пытаюсь на основе частной инициативы, в том числе, сводить разные министерства и ведомства, потому что только при совместных стратегии и действиях, общей выработанной политике мы сможем получить желаемый результат.

А. М.: Да, согласен. И мы эти идеи должны всемерно поддерживать и распространять.

Я хотел бы также поговорить о еще одном факторе, который мне видится достаточно значимым – это господдержка через так называемый второй контур финансирования бизнеса. Первый контур финансирования – это обычный, когда мы можем пойти в банки за кредитами или обратиться к фондовому рынку или к инвесторам, а второй контур финансирования обеспечивается государством в форме грантов, субсидий, компенсации лизинговых платежей, предоставления каких-то привилегий по аренде помещений. У нас даже есть примеры того, что швейные фабрики получают бесплатные земли под строительство своих производственных цехов и пользуются другими мерами поддержки - льготными кредитами, особыми выделенными зонами благоприятной экономической деятельности, где существуют льготы по налогам. В последнее время нам видится этот фактор государственной поддержки очень весомым и на примере многих наших клиентов мы видим, что они эту господдержку получают.

Видите ли Вы среди своих клиентов, которые выставляются на ваших торговых площадях, что они охвачены мерами господдержки и получают какие-то льготы? Знают ли они вообще о том, что существует такая практика, нацеленная на содействие производству, не торговой деятельности, а именно выпуску готовой продукции, или о каких-то особых инновационных проектах?

А. П.: Здесь я не совсем согласен с постановкой вопроса, в том плане, что у нас как раз производственные компании получают поддержку, и они-то знают об этом, только меры эти не те, которые нужны. То есть, практически все крупные российские компании, производящие 90 % своей продукции на азиатском рынке, как раз и получают государственную поддержку, в том числе и на дооснащение своих производственных мощностей. А небольшие предприятия, только делающие первые шаги, они мало того, что не знают о такой поддержке, но она до них просто не доходит. Один из недавних примеров: в одном из регионов России брендовый производитель хвастался, как он купил оборудование для автоматизации производственных процессов. И первый же вопрос, который я ему задал, был о том, почему они не пользуются господдержкой, почему они не приобрели то же самое оборудование с 50-процентным финансированием государства, хотя такая возможность сейчас есть. Они банально об этом не знают, хотя это не маленькое производство, это производственно-торговая компания с оборотом около 300 миллионов рублей, можно сказать, что это уже предприятие среднего, а не малого бизнеса. И действительно, проблемы есть, помощь есть, но она в основном доходит до крупных игроков рынка.

А другой момент заключается в том, что есть еще и неравномерное распределение всех грантовых назначений и субсидий, потому что производство невозможно без нормальных каналов сбыта продукции, торговля также должна поддерживаться. И только при создании кольцевой индустрии мы сможем говорить о некоем развитии всей отрасли. Потому что поддержка одного производства приведет к тому, что в тех же самых торговых центрах все заполнят китайские и турецкие компании, которые будут представлять свой товар. И, наоборот, если упор будет только на торговлю, мы придем к исчезновению производств в нашей стране.

А. М.: Я здесь не очень понимаю: если российские производители получают поддержку, производят российские товары, внедрили средства автоматизации, значит у них снизилась себестоимость продукции, они будут более конкурентоспособными и это будет способствовать более успешным продажам. Ведь так?

А. П.: Не совсем. Точнее, все верно, но если говорить про офлайн-торговлю, то она ограничена количеством профессиональных торговых центров, которое в России до сих пор находится в условиях дефицита. То есть у нас качественных профессиональных торговых центров даже в Москве (где их всего несколько десятков) не хватает при ощущении их избытка, что парадоксально. Я не говорю про регионы, где, как правило, существуют 1-2 объекта даже в городах-миллионниках. Все остальные торговые центры – это или те, которые давно устарели и требуют полной реконцепции, либо те, которые сейчас стоят полупустые. Профессиональные объекты даже до конца не расторгли контракты с ушедшими брендами - до сих пор(!), чтобы мы понимали. А многие из них сохраняют опциональное право, предусматривающее моментальное возвращение на свои площадки тех брендов, которые якобы ушли. И эта история естественным образом представляет собой смертельную угрозу для всей отрасли. Можно вкладываться в производство сколько угодно, открывать магазины, универмаги, но, если наша страна, наш производитель, наш товар будут выкинуты из профессиональной офлайн-торговли, мы нигде ничего не сможем приобрести положительного.

А. М.: А зайти туда не так просто?

А. П.: Естественно. И сейчас есть уникальный шанс. Поддержка сто процентов должна оказываться и в этом направлении. Почему у нас в стране успешно развилось молочное производство, производство сыра? Потому, что в 2014 году данные производители фактически получили зеленый свет без всяких параллельных импортов и всего остального. У нас отличная сейчас ситуация с винами, с сырами, с колбасной, мясной продукцией.

А. М.: Александр, что я хотел бы все-таки понять – обычно идет разговор о поддержке российских дизайнеров. В моем представлении индустрия моды складывается из творческой составляющей (идеи, концепты), производства и замыкает все это торговая сфера. Вы, когда говорите про российских дизайнеров, учитываете ли непосредственно производство?

А. П.: Конечно. Я говорю только обо всей индустрии целиком, ни одна из этих составляющих, ни одно самостоятельное развитие каждого отдельного элемента не приведет к устойчивости, живучести всей системы. Конечно, целиком. И более того, Вы не упомянули о, наверное, самом главном элементе – образовательной части и, естественно, вложениях в подготовку кадров. Сначала нужно хотеть делать российское, потреблять российское, надо, так сказать, прокачивать культуру востребованности российских товаров. Далее, конечно же, идет образование, важно, с помощью кого мы все это будем реализовывать. Потому что даже сейчас на тех же самых фабриках Кыргызстана работают вахтовым методом жители Пакистана. Что уж тут говорить про Россию, где очень серьезная нехватка специалистов. Только, видимо, автоматизация спасет.

А. М.: Я уже высказывал свое мнение по поводу того, что мне бы хотелось, чтобы образы модных девушек, которые возникают на обложках модных журналов, были не какими-то демоническими, а более женственными, привлекательными, традиционными, в рамках нашей культуры.

А. П.: Конечно, поэтому я и говорю, что без развития и вложений в культуру, в том числе в культуру потребления невозможно развитие всех остальных моментов. Потому, что, к сожалению, мы проигрываем в маркетинге, в информационных технологиях, просто даже по бюджету. И, если на протяжении 30 лет вся сетка российских кинотеатров будет забита голливудскими фильмами, как после этого можно говорить о каком-то потреблении традиционной культуры.

А. М.: Безусловно, я поддерживаю все Ваши идеи. Но я хотел бы вернуться к технологическому аспекту, потому что именно на него мы можем влиять, нам это делать наиболее легко. Скажите, пожалуйста, у вас в базе три тысячи российских дизайнеров. Какова структура в этой базе? Сколько среди них дизайнеров, которые действительно владеют собственным производством, сколько из них отдают пошив на аутсорсинг, может быть, кто-то вообще размещает заказы в Китае?

А. П.: Абсолютно правильный вопрос. У нас сейчас в базе не три, а почти восемь тысяч дизайнеров, мы так их называем, по факту это бренды. Восемь тысяч брендов, которые так или иначе позиционируют себя российскими. Вот из них не более 5 % - это действительно собственные производства, в той или иной степени, начиная от небольшого пошивочного цеха и заканчивая фабриками минимум среднего масштаба. Все остальные, как правило, это круговорот контрактного производства – часть в России, часть в странах СНГ, часть в Азии. То есть, чем крупнее бренд, чем больше оборот, тем шире география производственного взаимодействия. В принципе, уже у среднего бренда производственная география достигает 50-ти различных фабрик, расположенных, чаще всего, в азиатском регионе.

А. М.: С моей стороны мне видится, что мощным драйвером для развития именно собственных производств является их автоматизация. Мы говорили о том, что в отрасли не хватает кадров и автоматизация – это одно из средств преодоления этой проблемы. Причем автоматизация позволяет выпускать продукцию более модную, оперативнее следовать за изменениями моды, например использовать цифровую печать. Насколько востребованы эти технологии? Знают ли производители, что они есть в России и что можно их у себя без проблем внедрить? Или надо это все специально пропагандировать среди дизайнеров?

А. П.: Сейчас, наконец-таки, принимаются законы о креативных индустриях, куда попадают, в том числе и производство и продажа одежды. И Вы абсолютно правы в том, что государство видит и понимает свою задачу в помощи всей индустрии и начинает рассматривать конкретный инструментарий, включающий создание специальных экономических зон и производственных кластеров. В рамках этих кластеров предполагается как раз обкатка, обучение пользованию автоматизированным оборудованием, чтобы не каждый отдельный дизайнер покупал профессиональные станки, тем более не факт, что он сможет это сделать и себе позволить. Это одна из задач государства. Чем раздавать субсидии десяти тысячам дизайнеров, которые большую часть, скорее всего, израсходуют их нерационально, лучше вложиться в производственные кластеры, оснастить их автоматизированным оборудованием и после этого использовать специальные налоговые системы. И кто из этих «росточков» встанет на ноги, те и будут двигателями нашей модной промышленности в дальнейшем.

А. М.: И Вы видите здесь положительные подвижки со стороны государства?

А. П.: Они, к сожалению, не такие быстрые, как, наверное, хотелось бы, но они действительно есть. Можно сказать, что государство не просто уже задумывается, а начинает делать какие-то конкретные шаги в этом направлении. Пока еще, повторюсь, все это очень разрозненно, и я не вижу необходимости в помощи каждому отдельному предпринимателю, назвавшему себя дизайнером. Скорее бы я создавал экосистему, организовывал технопарки, вкладывался бы в развитие автоматизированных кластеров, в культуру. Вот это было бы полезно.

А. М.: Давайте обсудим последний вопрос. Мы сегодня рассматривали много различных аспектов, и все время приходили к выводу, что в развитии культуры, в подготовке кадров, в образовании для развития экономики важна роль государства. Как Вы оцениваете влияние бизнеса на государственную политику? Возможно ли сейчас, в наше время как-то ускорять развитие, управлять и направлять процессы по правильному, нужному нам пути?

А. П.: Однозначно, да. Ускорение происходит независимо от скорости введения мер оказания помощи на государственном уровне, чисто за счет самой конъюнктуры. А вот если при этом мы еще и грамотно распланируем поддержку, бизнес очень быстро адаптируется и, как я уже говорил, на примере той же самой отрасли сыроварения, мы увидим мощнейший всплеск производства и потребления именно отечественной продукции.

А. М.: Вам же приходится выступать на каких-то заседаниях в министерствах. Вы видите, что к Вам прислушиваются, и решения принимаются с учетом пожеланий бизнеса, в частности, в Вашем лице?

А. П.: Да, определенно, здесь я могу точно сказать, что диалог бизнеса и власти в настоящий момент идет, более того, мы, как компания, и лично я, поставили себе достаточно амбициозную цель способствовать всестороннему развитию российской модной индустрии. Это касается и производства, и культуры, деловых связей и лоббирования тех или иных законодательных инициатив. Мы стараемся все это поддерживать.

А. М.: Александр, спасибо Вам за этот разговор. Все то, что Вы сказали, вселяет в меня надежду. Я и так верил в то, что мы живем в эпоху, когда роль государства усиливается, государство оказывает поддержку, положительно влияет на экономическое развитие. А то, что от Вас удалось услышать – это подтверждает эти наблюдения. Я также верю в то, что все зависит от конкретных людей, таких как Вы, которые активно продвигают это все на разных площадках, платформах в диалоге с российским сообществом дизайнеров, с властью, с правительственными органами. Вот от таких людей, как Вы, зависит то, как все будет быстро двигаться, насколько быстро реформы будут происходить. Так что, желаю Вам дальнейших успехов и давайте будем вместе продвигать все наши передовые идеи. Предлагаю наладить тесное сотрудничество, развить его, потому что компания «Смарт-Т» предоставляет технологические решения, и мы хотели бы, чтобы они более эффективно внедрялись на производствах дизайнеров; чтобы дизайнеры знали об их существовании, о том, что можно получить поддержку в финансировании швейных производств. Таким образом, мы вместе могли бы развивать индустрию моды в России во всех ее аспектах.

А. П.: Андрей, полностью поддерживаю все сказанные Вами слова и предложения о сотрудничестве, к которому мы открыты. Познакомились мы с Вами в городе Иваново, что очень символично. Познакомил нас замечательный человек – ректор Ивановского политехнического университета Евгений Румянцев. И неспроста наша первая встреча произошла на родине, в столице российского текстильного производства. Поэтому полностью поддерживаю наше дальнейшее совместное общение и надеюсь на успехи в наших общих делах.

Журнал ЛЕГПРОМ ревю, №3 2024